Виды рака

Лекарство от малярии поможет против рака мозга

Пример развития глиобластомы под микроскопом

Пример развития глиобластомы под микроскопом

После того, как рак мозга стал устойчивым к химиотерапии и целенаправленным методом лечения, врачи говорили 26-летней Лизе Розендахл, что ей осталось жить всего несколько месяцев. Статья, которая была опубликована в журнале eLife рассказывает об использовании новой комбинации препаратов, которые смогли стабилизировать заболевание девушки и улучшить качество ее жизни, при этом продлив ее. Использование антималярийных препаратов, в частности хлорохина в процессе лечения, дало возможность приостановить процесс развития раковых клеток, препарат позволил запустить процесс повторной сенсибилизации рака и начала целенаправленной терапии, которая ранее была не эффективной. Вместе с Лизой два пациента с раком мозга, в том числе принимали комбинацию препаратов и показали подобные положительные результаты.

«Когда мне было 21, было обнаружено большое образование в моем мозгу, была сразу же проведена резекция, образование было проверено на наличие раковых клеток, результат оказался положительным», – говорит Лиза.

«Лиза молода и обладает сильной волей к жизни. Но мы сильно рисковали, на тот момент уже была агрессивная глиобластома, и мы рисковали, когда начали эту работу, к этому времени девушка уже испробовала все. Для таких больных выживаемость находится на низком уровне. Удивительно, но пациенткой был получен ответ на используемую комбинацию препаратов. Спустя четыре недели она уже могла стоять, двигать ногами и руками», – говорит первый автор Жан Малкахи-Леви, доктор медицинских наук, исследователь в университете онкологического центра Колорадо и Отделения детской онкологии в детской больнице штата Колорадо.

Наука неотрывно связана с инновациями благодаря непрямому использованию препарата для малярии хлорохина, которое было в большей степени разработано в лаборатории Эндрю Торберна, кандидата технических наук, заместителя директора Центра CU рака, где Малкахи-Леви работал в качестве стипендиата. Начиная с 2009 года, проводились лабораторные исследования клеточного процесса, который называется аутофагия. С греческого это название переводится, как «поедать себя», это процесс клеточной рециркуляции, в котором клеточные органеллы, называемые автофагосомы способны инкапсулировать дополнительные или опасные материалы и транспортировать их в лизосомах для последующей утилизации. Первым описал аутофагию Ешинори Осуми, благодаря своим исследованиям он получил Нобелевскую премию в 2016 году в области физиологии и медицины.

Аутофагия ломает ненужные клеточные компоненты в строительных блоках энергии или белков для использования их во времена выживания, когда организм должен противостоять ядам, возбудителям болезней и для других целей, направленных на выживание. К сожалению, некоторые виды рака используют аутофагию, для того чтобы быть устойчивыми к лечению.

«Мои первоначальные лабораторные исследования были в некоторой степени разочарованием. Это выглядело так, как будто не было эффекта от аутографии при лечении опухолей мозга. Но на тот момент мы выявили, что эффекта не было за пределами очагов, при этом было множество опухолей, для которых ингибирование оказалось весьма эффективным», говорит Малкахи-Леви.

Читайте также:   Белок для борьбы с педиатрическим раком

Работа Малкахи-Леви с Торберн (вместе с другими пациентами), показала, что раковые заболевания с мутациями в гене BRAF, а именно с мутацией под названием BRAFV600E, зависят от аутофагии. В дополнение к меланоме, в которой эта мутация была впервые описана, эпителиоподобные глиобластомы, вероятно будут нести в себе BRAFV600E мутации.

С этим новым пониманием, Малкахи-Леви стал важным связующим звеном между базовой лабораторией науки Торнборн и клинической практикой онколога по имени Николас Форман, доктора медицинских наук, CU онкологического центра, исследователя детской нейро-онкологии в детской больнице штата Колорадо, который контролировал процесс лечения Лизы.

После проведения многочисленных операций, лучевой терапии и химиотерапии, Лиза начала принимать вемурафениб – лекарственный препарат, который первоначально был разработан для лечения BRAF и на данный момент проходит испытания для возможности использования его в процессе лечения опухолей головного мозга в педиатрии. Опыт Лизы относительно применения препарата, был типичным для пациентов с BRAF и раковыми заболеваниями, которые проходят курс лечения с использованием ингибиторов BRAF, такими как Vemurafenib. После периода контроля происходит развитие дополнительных генетических механизмов, которые способны управлять ростом и процессами выживания, давая возможность организму развиваться без условия применения исходного препарата.

В данном случае одна из перспективных стратегий заключается в том, чтобы предусмотреть и/или протестировать новые генетические взаимосвязи, а после этого рассматривать любую новую взаимосвязь в процессе другой целевой терапии. Для примера, для многих BRAF и лечения рака ингибиторами BRAF развиваются KRAS, НРО, EGFR или PTEN изменения, которые стимулируют их сопротивление. Существуют методы лечения, в частности Таргетинг. Несмотря на это, многие виды рака развивают разнообразные механизмы устойчивости, некоторые из них развиваются настолько быстро, что бывает довольно трудно выбрать целенаправленное решение, для того чтобы получить необходимый эффект.

Вместо этого генетического процесса, группа решила исследовать клеточные механизмы без условия, что могут происходить бесконечные мутации.

«Доклинический и клинический опыт показывает, что опухолевые клетки быстро развиваются вокруг ингибирования мутированных киназ путей, в качестве пути BRAF в данном случае», – пишет газета. «Тем не менее, основываясь на наших результатах, мы предполагаем, что при ориентации на совершенно другой клеточный процесс, то есть на аутофагию, на которую полагаются те же самые клетки опухоли, это может быть вполне возможно, чтобы преодолеть такое сопротивление и восстановить эффективный контроль над опухолью».

Другими словами, зная, что опухоль была положительной для мутации BRAFV600E, и она зависела от процесса аутофагии, а также зная, что традиционные варианты, и даже клинические испытания были несущественными – группа работала с девушкой, и ее отец Грег добавил аутофагию, ингибирующий хлорохин к процессу лечения.

Читайте также:   CAR Т-клетки смогут лучше бороться с опухолью

«В сентябре 2015 года, препараты, которые давали Лизе ранее, уже не работали», – говорит Грег. «Врачи давали Лизе их не более года. Мы собрали всех родственников для путешествия до Аляски. Позже врачи придумали эту новую комбинацию с использованием хлорохина».

Вемурафениб изначально подтолкнул рак Лизы к переломному процессу выживания для организма. В тот момент, когда рак начал применять аутографию, для того чтобы продолжить свое развитие, после этого хлорохин аннулировал аутографию и Вемурафениб снова начал свою работу.

«Рак отступал, что было для меня удивительно», – говорила Лиза.

«Мы проводили лечение трех пациентов с использованием данной комбинации, и у всех троих отмечалось клиническое преимущество. Порой невозможно увидеть такой результат при экспериментальном лечении. Вместе с Лизой, еще один пациент находился на данной комбинации препаратов на протяжении 2,5 лет. Сейчас она учится в колледже и станет прекрасной молодой девушкой, всего этого не произошло, если бы мы не использовали эту комбинацию», – говорит Малкахи-Леви.

Современные методы в борьбе с недугом

Современные методы в борьбе с недугом

Исследования, которые сопровождают полученные результаты пациентов, предполагают, что добавление ингибирования аутофагии к адресному лечению может иметь определенные преимущества при глиобластоме и не только, не только BRAF и раковых заболеваний. Так как хлорохину удалось уже заработать одобрение FDA в качестве безопасного и эффективного (и недорогого) препарата для лечения малярии. Отмечается, что должна быть предусмотрена возможность быстрой проверки эффективности добавления ингибирования аутофагии в большей выборке BRAF + глиобластома и других онкологических больных с раком мозга. В том числе есть возможность использовать этот комплекс для вероятностей мутации.

Как показывают ранние исследования Малкахи-Леви, многие виды рака не зависят от аутофагии. Но в то же время, многие из них зависят. Так как безопасный и простой препарат уже существует для ингибирования аутофагии, период между обнаружением в аутофагии зависимого рака и возможностью добавлять аутофагии ингибирующий хлорохин к режиму лечения этого вида рака, может быть очень коротким.

«Мне очень нравится быть неким портным терапии для каждого пациента», – говорит Малкахи-Леви. «Мне нравится говорить: «Я думаю, что это будет очень важным для вас», и не обязательно, используя тот же вид лечения для другого пациента, у которого рак может быть обусловлен различными генетическими изменениями. Это определение лечения пациента – проектирование терапии, которая основывается на особенностях каждого пациента. Это не только глиобластомы, и не только мутации, но и определенная закономерность предыдущих обработок и сопротивлений».

«Это заставляет меня чувствовать себя везунчиком, которому посчастливилось быть первооткрывателем в этом методе лечения», – говорит Лиза. «Я надеюсь, что это помогает, и я надеюсь, что это помогает людям, которые уже не верят в выздоровление. Я хочу, чтобы это помогло».

закрыть
Узнать стоимость лечения в клиниках Израиля
  • Выбор лучшей профильной клиники
  • Ваш персональный доктор и медицинский координатор 24/7 помогает с выбором клиники, специалиста, программы лечения
  • Программу обследования и лечения составляют только ведущие профессора
  • Мы гарантируем честные цены от клиник

закрыть
Получить программу от доктора
  • Выбор лучшей профильной клиники
  • Ваш персональный доктор и медицинский координатор 24/7 помогает с выбором клиники, специалиста, программы лечения
  • Программу обследования и лечения составляют только ведущие профессора
  • Мы гарантируем честные цены от клиник

×
Консультация доктора
×
Консультация доктора